На президентских выборах Габриэль Борич, кандидат левой коалиции, которого уже называют «вторым Альенде», с 56% процентами голосов одержал победу над ультраконсерватором Хосе Антонио Кастом, который называл себя сторонником Пиночета. Что скрывают эти аналогии и какой выбор сделало Чили?
О накале противостояния на чилийских выборах и об их значимости говорит уже то, что одним из первых избранного главу государства поздравил президент Венесуэлы Николас Мадуро. Причем, как поздравил! «Приветствую народ Сальвадора Альенде и Виктора Хара в связи с убедительной победой над фашизмом», – написал Мадуро в твиттере еще в воскресенье.
Подтекст очевиден. То, что Чили полвека спустя после штурма армией главкома Пиночета дворца Ла-Монеда и убийства президента Альенде, оказалось в ситуации, драматически напоминающей события 1973 года, у всех на слуху. Но внимательный взгляд на вещи показывает: история не повторяется. Новый выбор, который страна только что сделала, более значимый, чем работа над ошибками прошлого.
Да, «чилийское 9 мая» наступило в день голосования 19 декабря, и это в принципе почти соответствует календарной смене сезонов в Южном полушарии. Но в политическом, а тем более в социальном и экономическом смысле нынешняя «чилийская весна» – только запрос на будущие переменам. Главное — это то, против чего и за что высказались чилийцы.
Суть этого выбора в том, что чилийцы проголосовали против наследия Пиночета. Против той системы, которую при нем в стране как в лабораторной пробирке отстроили «чикагские мальчики» – последователи Чикагской экономической школы Милтона Фридмана. Страна отвергла то самое неолиберальное «чилийское чудо», достижениями которого в свое время Гайдар и Чубайс предполагали осчастливить и постперестроечную Россию.
Напомню: состоял проект в сведении к минимуму всех социальных функций государства; утверждалось, что «невидимая рука рынка» отрегулирует вместе с экономикой и все общественные проблемы. А начался эксперимент после того, как под дулами автоматов была принята конституция, запретившая участие государства в экономике, а заодно и профсоюзы, забастовки, демонстрации, партии. Все это, якобы, не должно было отпугивать инвесторов.
По существу, «чилийское чудо» превратило образование, здравоохранение и культуру в отрасли бизнеса, привело к приватизации всего, что могло быть рентабельным, ликвидировало поддержку местного производителя, превратило безальтернативные для населения частные пенсионные фондов в финансовую пирамиду. «Мы должны беречь богатых, – любил повторять Пиночет, – это они создают наши богатства». Идеологи диктатуры создали теорию «перетекания»: подразумевалось, что когда богатые разбогатеют, процветание неизбежно «перетечет» и к остальным.
Не перетекло. Социально-экономическое неравенство в Чили просто кричащее. В стране нет бесплатного университетского образования, медобслуживание недоступно большинству населения, безальтернативные частные пенсионные фонды загнали старшее поколение в нищету. 30 лет спустя после ухода Пиночета с поста президента Чили – глубоко разделенная страна: плоды «макроэкономического чуда» достались примерно 10-15% жителей (у них 80% национальных богатств), все остальные – на обочине. Это данные из доклада французской исследовательской ассоциации World Inequality Lab за 2022 год.
Социальные реформы, робко начатые после Пиночета переходными правительствами, оставили эту экономическую модель нетронутой: радикальным переменам препятствовала та самая конституция, принятая при генерале. Не случайно на референдуме в октябре 2020 года за разработку новой Конституции высказались 80% чилийцев.
Вероятно, это даже с точки зрения макроэкономики интересно: когда пенсии, образование, медицина в частных руках, а социальные гарантии отсутствуют, даже экономический рост не приводит к повышению уровня жизни.
Продолжение — в статье директора Института РУССТРАТ Елены Паниной для News Front