Сможет ли Европа заговорить своим голосом по самой острой для нее теме – кризису безопасности, искусственно раздутому вокруг Украины? Это – главный вопрос, ответ на который 26 января должны были дать в Париже. Ставки высоки. И когда президент Эммануэль Макрон в понедельник объявил о проведении встречи «нормандской четверки» (Германия, Франция, Россия, Украина) на уровне политсоветников лидеров, он, безусловно, понимал это.
Переговоры в этом формате на конец января 2022-го были намечены еще в августе прошлого года. Но предсказать, состоятся ли они, было практически нереально. Сам Нормандский формат был в коме около полугода. А острые дискуссии по гарантиям безопасности, которые уже второй месяц держат мир в напряжении, и нагнетание кризиса вокруг Украины поставили под вопрос вообще все существующие форматы.
В этой ситуации оставалось одно – взять инициативу в свои руки. Что Макрон и сделал от имени своей страны, председательствующей в ЕС. Комментируя инициативу, представитель Елисейского дворца подчеркнул ее смысл: президент Франции считает, что вокруг украинского кризиса «сохраняется пространство для дипломатии и деэскалации». Чтобы использовать этот шанс, Макрон намерен провести в пятницу телефонные переговоры с президентами России и Украины. А в Москву направлен его спецпредставитель Пьер Вимон.
В ЕС явно обозначились силы, которые хотят переговоров, а не эскалации. Отсюда вопрос – что это за силы? И есть ли смысл в развитии диалога с ними?
Встреча глав МИД ЕС в начале недели подтвердила: страны – члены ЕС пытаются выступать единым фронтом по ключевым проблемам безопасности, но как только речь заходит о конкретике – интересах стран и методах действий – единства как не бывало.
Стоило Макрону, открывая французское председательство, заявить, что путь к европейской «стратегической автономии» лежит через межъевропейский диалог о безопасности, который в то же время является базой для диалога с Россией, как его принялись обвинять в размывании «консенсуса Запада».
В свою очередь, намерения стран Балтии поставлять ракеты в Украину с согласия Вашингтона вызывают недовольство в Европе у противников эскалации: они видят в этом намерение сорвать диалог. Масла в огонь старательно подливает и Лондон, который после брекзита к ЕС отношения вроде бы не имеет, но успешно осваивает роль ментора. Так, премьер Джонсон не отказал себе в удовольствии заметить: «Выбрано очень плохое время для дискуссий о стратегической автономии в Европе». В Париже хорошо поняли, кому это адресовано.
Все эти нестыковки и разногласия – уже не просто нюансы. Скорее это признаки намечающегося раскола, причем не только по вопросу о том, как строить отношения с Москвой дальше, но и по вопросу о перспективах евростроительства. Сейчас Берлин наложил вето на поставку Украине вооружений, комплектующие к которым произведены на территории Германии. Но уже завтра сторонники эскалации в отместку могут попытаться запретить «Северный поток – 2».
До последнего времени в Москве небезосновательно видели в такой разноголосице свидетельство того, что в ЕС не с кем говорить о безопасности, потому что единой позиции нет и не будет. Однако ровно с той же проблемой сталкиваются и те, кто пытается загнать Евросоюз в противостояние с Москвой. Он в него тоже не загоняется – и по той же причине: не говорит одним голосом.
Подтверждений хватает, вот некоторые…
Продолжение — в статье директора Института РУССТРАТ Елены Паниной