Председатель Ассоциации юристов России Сергей Степашин заявил, что пришло время вывести нашу страну из Болонского образовательного процесса и вернуться к классическому варианту специалитета и аспирантуры.
Давайте скажем прямо: возвращение фундаментального образования — важнейшее условие для ускоренной модернизации России в условиях нового “железного занавеса”. И дело здесь не в том, что автоматического признания на Западе дипломов наших вузов, как справедливо замечает Степашин, так и не произошло. В конце концов, смысл образовательной системы в огромной стране не может сводиться к тому, признает ли западный работодатель твою корочку или нет.
На самом деле, все глубже. Присоединение России к Болонскому процессу явилось важнейшим элементом встраивания нашей страны в западную экономику и, шире, в западную систему координат на правах страны третьего мира. Вся суть существования которого — служить неисчерпаемым источником денег, ресурсов и мозгов для других центров силы. А также исправно воспроизводить туземные кадры, мечтающие лично войти в “золотой миллиард” ценой отказа от любых проектов развития собственной страны.
Болонская система институализировала утечку из России сотен тысяч умов под флагами “мобильности” и “интеграции”. Но умов не гениев и не светил (такие в рамках “Болоньи” не предусмотрены), а “винтиков”, заточенных еще со средней школы на узкий фронт работы на благо глобальных производственных цепочек.
Для этого потребовалось сокрушить советское классическое образование, которое базировалось на русской школе и было, пожалуй, лучшим в мире. Оно давало на выходе специалистов с широким кругозором и системным мышлением, способных решать сложнейшие задачи. На место национальных научных школ (кстати, не только в России) пришли единые “наднациональные” стандарты, в которых легко угадывались англосаксонские черты. Под нож пошло и среднее специальное образование, с техникумами и училищами, без которого невозможна новая индустриализация.
В целом, вся система обучения была превращена в сплошную “рыночную услугу”, все чаще — платную. Она отменила всякое служение и всякое призвание, вышвырнула в мусорную корзину воспитательную функцию образования, обрекла на прозябание десятки “нерентабельных” профессий. В итоге рынок труда заполонили “носители компетенций” — армия узкопрофильных недоучек, бесконечные юристы-экономисты, взращенные на чужих учебниках про “открытое общество” и “либеральную экономику”. Эти учебники и раньше-то не вызывали доверия, а теперь в одночасье устарели.
Мы долго призывали к возрождению русской школы образования — это залог суверенизации нашей элиты и мобилизационного рывка в будущее. Сегодня этот шаг выглядит абсолютно необходимым на фоне тектонического разрыва России с Западом.