Согласно данным Статистического института Турции (TurkStat), индекс потребительских цен в апреле вырос на 7,25% и составил 69,97% годовом исчислении. Таким образом, темпы инфляции в Турции достигли максимума за последние 20 лет.
Но целом для новейшей турецкой истории – это типичное явление перехода из одного финансово-экономического кризиса в другой. Для нее оказались ощутимыми кризисы 1994, 1998-1999 годов, конца 2000 года.
Правда, были и исключения. После прихода к власти в Турции в 2002 году Партии справедливости и развития (ПСР) под руководством Реджепа Тайипа Эрдогана ей удалось сформировать сильный экономический блок, у которого получилось восстановить экономику страны, используя механизмы либерального свободного рынка. Страна пережила всплеск реформаторских инициатив, направленных на либерализацию административно-политической системы, расширение гражданских прав и свободы слова, смягчение положения этно-конфессиональных меньшинств.
Однако в дальнейшем избранная модель экономики, практически полностью интегрированная в систему мирохозяйственных связей, оказалась уязвимой для кризисных явлений в мировой финансово-экономической сфере и стала давать серьезны сбои.
Именно с этим фактором сегодня Эрдоган связывает возникшие в последнее время почти непреодолимые инфляционные проблемы. Он открыто обвиняет западные финансовые институты в намерении подорвать «национальную экономику» и «изменить независимую внутреннюю и внешнюю политику».
Эрдоган стал предпринимать уникальные ответные контрмеры. Он начал менять, как перчатки, руководителей Центрального банка, использовать механизм «рукотворного» снижения процентных ставок, решил провести национализации части резервов Центробанка.
В устав Центробанка было введено новое понятие – «легальные резервы» (legal reserves). В результате у Центрального банка Турции все резервы, отражаемые в активной части баланса, стали делятся на две части: международные и легальные. Первые предназначены для выполнения Центробанком своих уставных функций – поддержания курса турецкой лиры путем валютных интервенций. Легальные резервы — для прочих целей.
Так был создан прецедент, был обозначен подход, противоположный тому, что обычно используют центробанки. Но в дальнейшем многие инициативы Эрдогана на этом направлении были таинственным образом блокированы, обвал национальной валюты лиры продолжился, несмотря на решения правительства по снижению налогов на товары первой необходимости и введению государственных субсидий гражданам на оплату электроэнергии.
Реальный доход на душу населения в Турции заметно истощается, а покупательная способность колоссально слабеет. Государственное информационное агентство Anadolu объясняет происходящее не нюансами проводимой в стране монетарной политики, а «сохраняющимися геополитическими рисками, которые негативно влияют на экономическое развитие страны и мира в целом, формируя атмосферу неопределенности».
Кстати, эту позицию разделяют и некоторые российские эксперты, которые считают, что «курс турецкой лиры будет зависеть от того, насколько рискованной и неожиданной будет оставаться внешняя политика Турции».
Но пока согласно исследованию, проведенному ведущим турецким и агентством Metropoll, приблизительно шесть из десяти турецких избирателей не верят, что Эрдоган «способен решить экономические проблемы страны». Аакадемические критики продолжают винить в росте цен нетрадиционную экономическую политику Эрдогана, основанную на снижении процентных ставок в условиях высокой инфляции.
В общей сложности только 42,1% респондентов одобряют действия Эрдогана на посту президента. Положение усугубляется и тем, что свыше половины опрошенных, а именно 53,2%, также не верят, что оппозиционные партии могут решить экономические проблемы страны. Плюс к этому и то, что, как утверждает Bloomberg, «политика ЦБ Турции становится все более «сомнительной» в текущих условиях», как перспективы развития внутриполитической ситуации».