Этот прямой ответ ещё интереснее на фоне заявлений пресс-секретаря Белого Дома Карин Жан-Пьер 4 октября.
Отвечая на вопрос, планирует ли Байден увеличить интервенции из стратегического нефтяного резерва США, она ответила дословно так:
“Мы не рассматриваем новые высвобождения из Стратегического нефтяного резерва сверх 180 миллионов баррелей. Нам больше нечем поделиться, другими словами мы не собираемся рассматривать новые высвобождения”.
То есть помимо влияния на глобальный рынок нефти, координация внутри ОПЕК+ наносит удар непосредственно по самим США. Точнее, по цене на топливо.
▪️ По июньским прогнозам Bloomberg, стратрезерв США мог сократиться до 40-летнего минимума в 358 млн баррелей к концу октября, что являлось бы точкой отсечения. Еще год назад нефтяной запас, располагающийся в штатах Техас и Луизиана, содержал 621 млн баррелей.
Как видно, исчерпание возможностей американского стратрезерва наступило даже раньше.
▪️ При этом в глобальном масштабе поставки из него имели исчезающе малую долю. На фоне мирового производства в 100,5 миллионов баррелей в сутки (мбс) США выделяли из резерва всего 1 мбс — менее 1%. Это позволяло в известной степени регулировать цены на внутриамериканском рынке — но не более.
Исчезновение нефтяной подушки безопасности может спровоцировать очередной виток роста цен на бензин в США.
▪️ Если ОПЕК+ официально объявит о сокращении мирового производства нефти на 2 мбс, то это, скорее, отрезвляющий подзатыльник. Такое сокращение (-2%) не поднимет цену нефти до небес, но станет ясным сигналом: в игру под названием “ручное регулирование рынка” можно играть даже не вдвоем, а целыми командами.
Причем у США игроков на поле может оказаться меньше, чем у России в связке с саудитами.