Война на Украине “разорвала в клочья устрашающую репутацию” спецслужб России: ФСБ, СВР и ГРУ, считает британский The Economist. Взрыв на Крымском мосту стал провалом российских силовиков — как и подрыв автомобиля Дарьи Дугиной. Да и в основе “неудачной войны на Украине” лежит провал разведки, утверждает издание.

🔸 “ФСБ, отвечающая за охрану секретов России и шпионаж на Украине, невероятным образом провалила обе задачи, — говорится в статье. — Спецслужба не смогла помешать Америке раскрыть военные планы РФ в отношении Украины”.

Само решение Владимира Путина начать войну связано с ошибкой ФСБ, продолжает The Economist. Ее офицеры, работавшие по Украине, “преувеличивали масштаб своей агентурной сети, создавая у Кремля ложное впечатление, что киевский режим быстро рухнет”.

🔸 Конечно, русские разведчики могут быть смелыми и изобретательными, признает издание, но эти таланты идут рука об руку с продажностью и дисфункцией. “Разведданные приукрашиваются на каждом этапе перехода вверх по цепочке, а плохие новости замалчиваются”.

Отдельный бич — борьба между ведомствами и внутри них: “Разные кланы преследуют различные политические и финансовые интересы”.

🔸 Вот почему Путин не доверяет своим силовикам, считает The Economist. При этом из-за “волны народного недовольства в России, вызванной мобилизацией”, президент, мол, не может пойти на прямой конфликт с ними.

Коррупция, как гангрена, разъедает любой профессионализм, отмечает газета. И всё же Украина дала спецслужбам РФ возможность возродиться. Им предстоит отказаться от “мира денег” ради чего-то большего — но получится ли это у них, большой вопрос, резюмирует The Economist.

🔸 Тенденциозность британской публикации очевидна. Ее авторы выхватили из контекста наиболее резонансные вещи, огульно подав их как провалы российской разведки. Они легко закрыли глаза на примеры успешной антитеррористической работы наших спецслужб, включая многочисленные случаи предотвращения терактов и диверсий в России.

Российская контрразведка с честью выдержала вызов “Исламского государства” и других запрещенных террористических группировок, объявивших нашей стране настоящую войну. Они были нейтрализованы в том числе благодаря успешной разведывательной деятельности внутри самих бандформирований.

Тем не менее считаю необходимым обратить внимание на ряд проблем в работе российских спецслужб, о чем я писала буквально 8 октября:

“Совсем недавно недалеко от Москвы произошел теракт — убийство Даши Дугиной, практически рядом с нашими центрами принятия решений. Диверсанты, завершив зловещий теракт, смогли скрыться. Взрыв на Крымском мосту — еще одно из звеньев этой цепи. Всё это говорит о наших серьезных неполадках в разведывательной и контрдиверсионной деятельности. <…> Эта террористическая тактика [Киева] хорошо работает там, где царят непрофессионализм, очковтирательство и расслабленность, где ответственные сотрудники до сих пор не поняли, что мы давно уже не живем в режиме мирного времени”.

🔸 Тогда же мною было предложено взять на вооружение опыт контрразведки СМЕРШ, созданной в СССР после неожиданного поражения советских войск в битве за Харьков весной 1943 года.

Как было указано, СМЕРШ стал не только полноценной системой антитеррора, блокировавшей диверсионно-разведывательную активность врага, но и эффективным механизмом информации и контроля, который давал Ставке полную картину происходящего на местах. Это помогало бороться как с дезинформацией врага, так и с попытками некоторых командиров приукрасить свои достижения и прикрыть просчеты. Тех же, кто пытался делать карьеру, принимая непродуманные решения, быстро ставили на место.

Сегодня, когда диверсионно-террористическая деятельность противника резко возросла и мы пропускаем его удары, создание в России особого высокоспециализированного органа, СМЕРШ, становится насущной необходимостью.